https://www.vesti.ru/doc.html?id=3164539&cid=5
Дети «совка»
28.02.2020,
08:17
Семен
Новопрудский о том, почему Россия должна убить в себе СССР, но не
отречься от него
Когда
в любой стране начинают переписывать Конституцию, неизбежно всплывает главный
вопрос: «кто мы и откуда? Что это вообще за государство?» Для россиян, которые
живут уже в третьем государстве всего за сто лет, это особенно больной вопрос.
В предельно резком виде его недавно сформулировал не какой-нибудь пламенный
либерал-карбонарий, а судья давно безропотно послушного исполнительной власти Конституционного
суда Константин Арановский.
В
особом мнении относительно одного дела, которое он, к слову, рассудил так же,
как остальные судьи КС, Арановский прямо назвал Советский Союз
«незаконно созданным государством» и заявил, что Российская
Федерация не должна считаться правопреемником «репрессивно-террористических
деяний» советской власти.
«Даже
в условном юридическом смысле России незачем навлекать на свою
государственную личность вину в советских репрессиях и замещать собою
государство победоносного и павшего затем социализма,— написал судья.— Это
невозможно уже потому, что его вина в репрессиях и других непростительных
злодеяниях, начиная со свержения законной власти Учредительного собрания,
безмерна и в буквальном смысле невыносима».
С
безмерной невыносимой виной конкретных людей и дикого античеловеческого
советского государственного строя сложно спорить. Миллионы сломанных судеб государственной
машиной репрессий и служившей ей — по убеждениям, ради выживания или из страха
— армией палачей, не починишь. Есть оценки, по которым из-за революции,
сталинских репрессий и военных потерь СССР в ХХ веке к концу своего
существования не досчитался 90-100 миллионов человек. Это
больше, чем все население нынешней Германии, полторы Великобритании, полторы
Франции.
Пафос
судьи Арановского по-человечески мне близок и понятен. Я не считаю распад
СССР «величайшей геополитической катастрофой». Я считаю
величайшей катастрофой существование СССР.
Эх,
если бы все было так просто: признать не существовавшей страну, которая
существовала на месте твоей нынешней семь десятков лет, где тебя учили, что она
будет жить вечно. Вычеркнуть миллионы невинно убитых той страной людей. Начать
историю «честной, доброй, милосердной, уважающей права человека» России с
чистого листа. Но так не бывает.
Мы—дети «совка» со всеми его
достоинствами, пороками и преступлениями.
Судья
Арановский родился в 1964 году в городе Корсаков на Дальнем Востоке. В
«незаконно созданной» стране под названием СССР. Он жил в ней до 27 лет по
«незаконным» советским законам. По этим «незаконным» советским законам получил
высшее образование, которое затем позволило ему стать тем, кем он стал. Он
вроде как не был диссидентом. Не протестовал публично против советских порядков
и советской власти.
Кроме
судьи Арановского, в этой стране жило еще чуть больше 286 миллионов человек
—именно столько составляло население СССР на момент его распада. Подавляющее
большинство этих людей не было причастно к очевидным преступлениям советских
режимов разных лет. Миллионы этих людей вообще стали невинными жертвами.
И
вот тут наступает очевидная моральная развилка. Что значит «не
навлекать на государственную личность России вину в репрессиях», как
призывает судья Арановский? Как раз наоборот, для начало надо хотя бы проговорить эту вину.
Чтобы эти репрессии не повторились, необходимо
официально, на государственном уровне признать ответственность конкретных людей
и советского режима в целом за эти злодеяния. Например, ввести уголовную
ответственность за пропаганду сталинизма. Составить списки сталинских палачей,
сотрудников карательных органов, выносивших неправосудные вердикты, гноивших
невинных людей в лагерях, приводивших в исполнение расстрельные приговоры.
Готовы
ли в нынешней России к такой работе памяти? Пока мы наоборот славим
чекистов. Прямые потомки и наследники идеологии сталинских палачей из
не сильно изменившихся по сути карательных органов (теперь во всем мире
известные по слову «siloviki») прекрасно чувствуют себя в сегодняшней России. В
том числе, на разных этажах государственной власти.
Судя Арановский называет советскую власть «незаконными партийно-государственными
властеобразованиями», которые нельзя считать «правопредшественниками
конституционной государственной власти». Но Россией до сих пор правят люди,
состоявшие (причем по убеждениям) в той самой партии, которую судья КС
предлагает считать незаконной. Как поступать с этими людьми? Ни бывшие, ни нынешние
коммунисты не покаялись за репрессии своих идеологических
предков-единомышленников. И вроде как не собираются этого делать.
«На
себя вину эта власть не брала и вреда своим жертвам не возмещала, ни в чем сама
не каялась, и не ей быть правопредшественницей правовой демократии»,
пишет судья Арановский. Вот ровно поэтому нынешняя российская власть, чтобы
доказать, что она другая, должна покаяться за те преступления и не
допускать ничего подобного впредь. Причем, будем откровенны, до
развитой «правовой демократии» нынешней России пока далеко.
Нам надо
отрекаться не от СССР, а от преступных советских практик. Не
повторять советских преступлений, но не забывать, что все наши политические
повадки, как и мы сами – родом ровно оттуда, из Советского Союза.
Давно
пора реформировать прекрасно дожившую до сегодняшнего дня
унизительную и бесчеловечную систему исполнения наказаний—тюрьмы и зоны
с варварскими советскими бесчеловечными порядками. Прекратить фабриковать
уголовные дела по политическому (как в СССР) и экономическому(это
уже печальная практика постсоветской России) заказу. Научиться не
пытать подследственных. Не врать в государственных масс-медиа, а в
идеале вообще не иметь государственных СМИ, кроме разве что детских и
социальных. Ну, уж если мы действительно так хотим не иметь ничего общего с
Советским Союзом.
Опять
же, судья Арановский сам пишет, что сказанное им «не отменяет важные
аспекты в частных случаях правопреемства (…) в соглашениях, в признании
членства в международных институциях, а также в силу удержания территорий,
предметов и комплексов, юрисдикций, доставшихся России от прежних публичных
образований ввиду исчерпания их прав на эти объекты или же с их упразднением».
То
есть, получается дивно. Терять «советские территории» мы не хотим.
Скорее, наоборот, в последние годы пытаемся буквально воплотить в жизнь во
внешней политике известную советскую шутку «СССР с кем хочет, с тем и
граничит». Считаем победу в Великой Отечественной войне своей (саму эту войну
именно в СССР придумали совершенно искусственно, с точки зрения исторической
правды, отделять от Второй мировой — и сейчас это разделение в России только
усугубляется). Но если мы считаем незаконным наше прошлое государство,
спрашивается, каковы законные основания для существования нынешней России? Каким
это, интересно, боком, мы прямые наследники Российской империи или Московского
царства? У нас разве есть монарх?
Если
Россия не имеет и не должна иметь никакого отношения к СССР, как мы можем
присваивать себе советские победы?
На
самом деле Россия имеет самое прямое отношение как к преступлениям, так и к
достижениям советской цивилизации. Нам тем более важно сохранить
преемственность СССР, чтобы наконец на уровне власти и общества осознать
очевидную вещь: история любого государства имеет
славные и позорные страницы, триумфы и поражения. Она не состоит сплошь из
великих подвигов, как нас пытается убедить нынешняя власть. Государство бывает
неправо, совершает ошибки, иногда и преступления.
Сила любого
государства — не в отрицании неприглядных исторических
фактов своей истории, а в их признании, раскаянии, анализе, извлечении уроков.
В нашей истории было и есть много
позорного. Но позор никогда и нигде не отменяет ни подвигов людей, ни военных
или технологических побед.
Опять
же, нельзя признавать себя преемницей прошлой
страны «частично». Если мы
— дети великой победы, то и дети сталинского террора. Если мы — дети первого
полета человека в космос, то и дети советской оккупации Прибалтики или
бессмысленной войны в Афганистане.
Более
того, мы не можем взять и сказать: «никакого СССР не было». На том простом
основании, что он был. Нам гораздо полезнее, важнее и честнее
признать необратимую гибель СССР, не пытаться восстанавливать его
территориально или политически, чем отречься от советской империи как от не существовавшей
или никак не связанной с нынешней Россией.
Катастрофы
российской государственности случались именно тогда, когда новые политические
элиты при молчаливом согласии или горячей поддержке народных масс хотели в
одночасье перечеркнуть всю историю. Из-за насильственного прерывания
национальной исторической памяти. Именно с этого начинала и советская власть. Большевики
после Октябрьского переворота решили: «история начинается с нас».
А до этого, мол, «ничего, кроме грязи и крови, не было». Поэтому нашу
страну и кидает из крайности в крайность. От поголовной веры к поголовному
атеизму и назад, к слепой или зачастую показной вере. От пещерного коммунизма к
пещерному антикоммунизму. От борьбы с материальными благами как пережитками
мещанства к безудержному тупому потреблению.
Судья Арановский написал, что Российская Федерация должна обладать конституционным
статусом государства, «непричастного к тоталитарным преступлениям ни «лично»,
ни в правопреемстве». По его мнению, «российское государство учреждено не в
продолжение коммунистической власти, а в реконструкции суверенной
государственности с ее возрождением на конституционных началах; оно воссоздано
против тоталитарного режима и вместо него».
Мне
тоже очень хотелось бы, чтобы Россия стала государством, «воссозданным» против
тоталитарного режима. Но пока как-то не очень получается. Все эти стикеры
«можем повторить», все эти явные попытки российской власти мешать досоветское
варварство с варварством советским в причудливый политический коктейль новой
архаики и мракобесия, скорее свидетельствуют о том, что худшие проявления «совка» в нас по-прежнему живы.
Если
считать, что Россия «воссоздана» (именно такое слово употребляет Арановский)
против тоталитарного режима, то следует разобраться: а была ли наша
страна когда-нибудь светской демократической республикой --то есть
тем, чем является по ныне действующей Конституции и останется даже после ее
нынешней правки в пожарном режиме?
Мы не
можем воссоздать то, чего в России никогда не было. Мы должны создавать
цивилизованную демократическую светскую государственность практически с нуля на
руинах советской империи, которую так резко и справедливо критикует судья
Арановский».
Нынешняя Россия одержима
идеей политического реванша за крах СССР. Желанием «переиграть заново» историю.
Попытками построить новую государственность на фантазиях относительно своего
далекого и недалекого прошлого. Чего далеко за примерами ходить — у нас даже
гимн советский.
Отрекаться от прошлого не надо. Но не надо его и фетишизировать или использовать
как реальный подручный материал для нового государственного строительства.
России пора наконец окончательно
похоронить СССР в себе, в национальном менталитете. Но не считать, что мы не причастны к своему советскому прошлому
и к этому государству. Не ругать десоветизацию и декоммунизацию в других бывших
советских республиках, а провести ее у себя. Зачем нам этим
памятники Ленину или советская символика на улицах, в их названиях и названиях
станций метро — пусть эти советские символы и знаки занимают свое законное
место в исторических музеях. Про мумию пролетарского вождя на главной площади
страны, которая вроде не считает себя языческой — отдельный разговор.
Признание
окончательной и бесповоротной смерти СССР совершенно не мешает с ностальгией вспоминать
обо все хорошем, что было в советской жизни каждого из тех, кто ее вообще
застал. Тем более что нас таких будет все меньше и меньше, пока мы не исчезнем
вовсе.
России пора наконец изжить СССР в себе, а не считать его
политическим миражом и не отрекаться от самого факта его существования.
Зона временного
содержания
06.03.2020,
08:13
Денис
Драгунский о том, почему надо отменить обязательное среднее
образование
Недавно
в прессе появилась статья известного педагога, заслуженного учителя РФ Евгения
Ямбурга под названием: «Российским учителям предложили выдать боевую экипировку
с камерой заднего вида».
…
А ведь и в самом деле. Все чаще и чаще читаешь не только о неуважении к
учителю, не только о презрении к его словам, не только о насмешках,
издевательствах, ругани и оскорблениях, но даже о побоях. Даже иногда – о
ножевых ранениях. Почему?
А
ни почему. Точнее, прекрасно понятно, почему. Не надо называть «безмотивным»
проступок, мотив которого прост и ясен. Настолько прост, что эта ясность для
нас неприемлема. Потому что разрушает нашу привычную картину мира.
Огромная масса
школьников ненавидит школу. Не знаю, сколько там в процентах, но, мне
кажется, не менее половины. А может быть, и больше.
Причем
дети ненавидят школу не потому, что их там унижают-оскорбляют. Это тоже
случается, увы, это ужасно – но не это главное. Дети
ненавидят школу потому, что не видят в ней смысла, цели, перспективы. Не могут ответить на самый главный вопрос:
«Зачем мне все это? Синусы и косинусы, нейтроны и щелочи, взятие Бастилии
и в придачу дуб, который неизвестно за каким чертом рассматривает князь
Андрей?».
Вот
отсюда и возникают унижения и оскорбления со стороны учителя: он сам, человек
прежнего поколения и прежних ценностей, глубоко оскорблен принципиальным
нежеланием детей изучать нейтроны и князя Андрея. Не каким-то там непослушным,
веселым и хулиганистым сиюминутным нежеланием, как в прежние времена случалось,
и ничего страшного – а именно принципиальным. Потому что непонятно, зачем
это все человеку надо. Но учитель, оскорбленный этой принципиальностью,
которая бьет в самую сердцевину его убеждений и ценностей – в ответ начинает
карать ученика. Теми средствами, которые в его распоряжении – от двоек и
проработок до издевательств и морального террора. Ну и получает «ответку», как
нынче принято говорить в высших сферах.
Не
подумайте, что я оправдываю жестокого учителя или агрессивного ученика. Оба
(не)правы. Я всего лишь пытаюсь увидеть общую картину школьного
образования. А она безрадостна.
Особенно
на фоне веселых криков о том, что так называемые «hard skills» не так уж
нужны, нужны «soft skills». То есть твердые знания и навыки (та же
математика, физика, литература) должны потесниться, уступить мягким – умению
общаться, договариваться, улыбаться, находить друзей, работать в команде.
На фоне
бесконечных курсов по укреплению самооценки и прокачке мотивации.
На фоне
вдохновляющих (а на самом деле демотивирующих) историй успеха – но теперь не о Форде,
Гейтсе или Джобсе, которые что-то созидали, а о пятнадцатилетних юношах и
девушках, которые якобы зарабатывают миллионы, ведя «бьюти-блоги».
На
фоне того, что старая индустриальная система массовой однотипной
фабрично-офисной занятости уже практически рухнула. Фабричное производство
вынесено в дальние страны, где не надо отапливать помещения (ибо тепло), и даже
освещать их как следует не надо (ибо обойдутся), и где рабочему надо платить в
десять раз меньше, чем в европейских странах, включая Россию. А в офисной
работе все больше «удаленки» и многоступенчатого аутсорсинга, который, в
конечном итоге, сводится к той же самой удаленке.
То
есть причина объективна: существенные изменения структуры занятости в
постиндустриальном обществе, в котором нам повезло жить.
Если
совсем грубо – школа столетиями (примерно три века) готовила молодых людей к
фабрике или к конторе, к госслужбе или к работе в научном коллективе. Все
знания и навыки, которые давались в школе, были нацелены именно на это (ну и на
продолжение образования в университете). В этой ситуации попытки
сохранить школу в том виде, в котором она была двадцать-тридцать лет назад,
принесут только вспышки насилия. Потому что при нынешней структуре занятости
насилием является обязательное среднее образование для всех, особенно же для
тех, кому оно ни к черту не сдалось. А насилие порождает насилие, это
элементарно, мой дорогой Ватсон.
Но
как сделать, чтобы учителя уважали или хотя бы не обижали?
Одни
говорят, что надо вооружить учителя правовыми и техническими средствами защиты
от учеников – от закона об оскорблении учителя до видеокамер кругового обзора.
Другие
говорят, что надо резко увеличить зарплаты и соцпакеты для учителей, уменьшить
количество учеников в классах, и вообще «сделать профессию учителя престижной».
Не
выйдет.
Насчет
видеокамер и прочих средств контроля, изъятий гаджетов при входе в школу и
прочих полицейских мероприятий – напомню старую мудрость из рассказа Чехова:
«Воры завсегда были проворней сторожов!» Все равно обманут,
извернутся, изощрятся и посмеются.
Насчет
денег и престижа. Мне кажется, что, если бы мне платили 300 000 рублей в месяц
и дали бы мне чин государственного советника первого ранга, но при этом я (сидя
в классе на 10 учеников), объяснял бы восьмиклассникам особенности почерков
византийских писцов Х века, или что-то про эволюцию взглядов Жака Лакана в
сравнении с Мелани Кляйн, они бы меня ненавидели точно так же. А может быть,
еще сильней, потому что в маленьком классе труднее спрятаться от столь жестокого
интеллектуального насилия.
Господа!
Не надо учителю шлемов, бронежилетов и панорамных видеокамер. И делать его
чиновником высокого ранга с огромной зарплатой – тоже не надо. Я полагаю, что
сделать профессию учителя весьма уважаемой – довольно просто. Надо всего лишь
отменить обязательное среднее образование. Обязательным (особенно в эпоху гаджетов) должно стать максимум четырехклассное (а лучше трехклассное)
начальное образование.
Человек
должен уметь: читать и понимать смысл прочитанного, уметь расписываться и записывать
от руки недлинные тексты, уметь бойко набирать в мессенджере и в текстовом
процессоре. Пользоваться поисковиками и социальными сетями. Считать устно в
пределах сотни, считать на калькуляторе в рамках четырех действий арифметики.
Быть вежливым, уважать старших, не обижать девочек. Обладать общими
представлениями о правах человека, об уважении к личности. Знать в общем и
целом, что такое закон и о том, что бывает за его нарушение. Ну и
конечно, твердо усвоить, что дуб – дерево, роза – цветок, олень – животное,
воробей – птица, Россия – наше отечество, а смерть неизбежна. Последнее надо
сообщать ближе к концу курса начальной школы, чтобы зря не расстраивать
малышей.
А
как же дальше, после четвертого класса?
Да
очень просто. Среднее образование (как и начальное) должно оставаться
строжайше, безо всяких оговорок бесплатным. Кстати, на мой личный вкус, я бы
вообще запретил платные школы в принципе. Но посещение
средней школы должно быть строго добровольным. В возрасте от 10 до 12
лет это должно быть выбором родителей или опекунов, а с 13 и до 17 — выбором
самого подростка. Хочешь учиться? Учись и соблюдай правила. Учись, чему тебя
учат умные, специально этому обученные люди. Не хочешь учиться или не
хочешь соблюдать правила – вон там дверь.
Вот,
собственно, и все. Никто никого ни к чему не
принуждает.
При
этом всякий человек в любом возрасте может продолжить образование хоть в школе,
хоть на каких угодно курсах. А уж работодатель или приемная комиссия вуза будут
решать, чего это образование стоит, на что может претендовать его обладатель.
Сейчас
все чаще приходится слышать, что самые востребованные профессии будущего – это
инженеры-биотехнологи и специалисты по искусственному интеллекту. Ибо это
передний край науки. Увы. Тут маленькая путаница. Самые желанные и самые
высокооплачиваемые профессии – это одно. Самые востребованные (то есть те, на
которые проще всего устроиться) – совсем другое.
В
конце 1940-х – начале 1950-х передним краем науки было все, связанное с ядерной
бомбой и ракетами. Однако сказать, что физик-ядерщик или инженер-ракетчик были
самыми востребованными профессиями в послевоенном СССР – это значит впасть в
романтические фантазии.
И
тогда, и сейчас самими востребованными профессиями являются те, что связаны с
не самыми сложными навыками работы. Уборка помещений. Погрузка-разгрузка и
доставка. А также все прочие работы в сфере услуг и торговли. Плюс
строительство, наверное. Вот это на самом деле востребованные, а не вымечтанные
профессии.
Всякий
родитель хочет видеть своего взрослого ребенка если не «топ-», то хоть каким-то
менеджером. Администратором, юристом, бизнесменом, актером. Если желания
родителей и детей совпадают – слава Богу.
А
если нет – давайте с этим, наконец, смиримся.
Но
вот тут возникает самое сильное возражение. «Значит, вы хотите,
чтобы половина детей в возрасте от 10 лет была предоставлена самим себе? Это
же ужас! Это какие-то «банды Нью-Йорка!» Они же будут сбиваться в стаи
и нападать на прохожих, будут воровать, грабить, калечить! Куда они, простите,
денутся, когда родители на работе?».
В
самом деле, кошмар. В этом возражении есть резон. Но в этом резоне есть некое
страшное открытие. Значит, примерно для половины учеников школа – это
всего лишь «изолятор временного содержания», «дневная тюрьма», «зона с 8 до
15», место, куда их загоняют, чтоб они не хулиганили, не крали, не разбойничали
без надзора?
Сдается,
что в огромной массе случаев это именно так. Значит, для начала надо признать, что проблема школы именно в этом, а не в
программах обучения.
圳访谈独家专访|朱永新:阅读能够造就国家共同的话语
Чжу Юнсинь «Школы будущего: новое понятие
образования»